Leaden Skies

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Leaden Skies » Stories of old » Он войдет, никого не спросив


Он войдет, никого не спросив

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Он войдет, никого не спросив,
Ты полюбишь его не сразу
С первого взгляда он некрасив
Со второго - безобразен.

Только речи его горячи
Только прочь сомнения, прочь
Самый звонкий крик - тишина
Самый яркий свет - ночь.

Время: начало августа, 2010 год
Место: Нахера, Испания
Участники: Сальвадор Вальванера, Адели Перро, Франсиско Авельянеда (со второго круга)
Описание: Кое-кому пора бы понять, что не всегда стоит врываться в отцовскую спальню без стука, но, видимо, плевать на чужое личное пространство - фамильная черта дома де Лара. А то, что отец в своей спальне не один и в весьма пикантном положении - так это же даже интереснее и забавнее, будет, о чем поговорить за тихим семейным ужином.

Отредактировано Salvador Valvanera (2015-09-24 13:59:40)

+1

2

Нельзя сказать, чтобы для самого Сальвадора это было экспериментом. К сожалению, к его почти пятиста семидесяти годам он, кажется, перепробовал в этой жизни абсолютно все, поэтому, что бы ни случалось в его постели, это было скорее разнообразием, чем чем-то принципиально новым. Но, с другой стороны, с Адели все играло свежими красками. Поэтому даже он, уведя ее в свою спальню – по сути, их спальню, но он предпочитал называть ее своей – чувствовал почти волнение, когда положил на каминную полку две пары наручников и предложил приковать – но не ее, а себя самого.
– Ты же сделаешь это для меня, моя маленькая любовь? – спросил он, с улыбкой и дьявольщинкой в глазах глядя прямо в ее прекрасные глаза.
Он подошел к Адели и обнял ее за талию, властным движением притягивая ее к себе и требовательно, по-хозяйски, целуя ее губы. В самом деле, разве она посмеет ему отказать в такой малости? По крайней мере, он надеялся, что надеть на мужчину наручники не так страшно, как подставить спину под несколько ударов плетки. Хотя откуда ей знать: до плетки, пусть даже мягкой, они еще не дошли, торопиться было некуда, да и вываливать на бедную девочку все свои причуды разом будет слишком даже для него. Герцог наклонился, чтобы поцеловать ее в шею, в то время как его руки скользнули по плечам и спине, погладили ее бедра, сжали пальцы на такой аппетитной и упругой попке, какой только может обладать молодая женщина. Она возбуждала его одним своим присутствием, заводила за несколько секунд, что он вдыхал ее запах и прикасался губами к ее коже. Освобождая ее от одежды, Сальвадор провел кончиком языка от ее плеча к шее и дальше, к изящному ушку, мочку которого он едва ощутимо прихватил зубами. Самому ему не понадобится много времени, чтобы сбросить халат. В каждом движении его рук, когда он гладил ее тело, читалась вся жадность, вся ненасытность его натуры. Герцог потянул ее за собой на просторную кровать под балдахином, сейчас аккуратно привязанным к столбикам. Лежа под ней и обнимая ее за талию, он жадно целовал губы Адели. Отстранившись и потянув за пояс халата, Сальвадор погладил девушку по щеке и шепнул:
– Возьми наручники.
Пока она отходила за наручниками, он сбросил халат, поправил подушки и лег ближе к спинке кровати, с предвкушающей улыбкой глядя на свою девочку. Девочку, которой он сейчас вверял всего себя. Он нетерпеливо потянулся к ней, пока она приковывала его, желая поцеловать – хотя бы в шейку, хотя бы в плечико, хотя бы ее рук коснуться своими губами в легком поцелуе. И, чтобы возбудиться, ему не были нужны никакие лишние ласки. Он легко дернул руками, словно проверяя крепость привычных и хорошо знакомых наручников, тихо, в шутку зарычал и дернулся к Адели, клацнув зубами.
– Ну вот теперь я весь твой и в твоей власти, моя милая. Моя красавица. Моя повелительница, – прорычал Сальвадор, глядя ей в глаза взглядом, в котором, помимо страсти, было и что-то от нежности, от преданности зверя, посаженного на цепь единственным человеком, которому он может позволить это.
Он натягивал цепи наручников так, что они врезались в руки, потому что ему хотелось тянуться к ней, к ее телу, и потому что ему нравилась эта легкая боль.

Отредактировано Salvador Valvanera (2015-09-21 23:36:52)

+3

3

Она изменилась за два месяца, проведённые в замке Сальвадора. Во многом, конечно, благодаря превращению из девушки в женщину. Купаясь в пылкой привязанности возлюбленного, окружённая непрестанной, а иногда и чрезмерной заботой, стала уверенней в себе, обрела внутреннее спокойствие и ту величавость, что почти незаметно, но неизменно добавляет женщине сознание собственной привлекательности и власти над дорогим её сердцу мужчиной. Это читалось в её взгляде, в движениях и даже словах - всё ещё робеющая перед герцогом Вальванера и почитающая его своим повелителем, Адели каждый раз оставляла всякий стыд за порогом их общей спальни.
Каждый раз, когда двери комнаты закрывались за ними, вместе с одеждой теряла молодая француженка частичку себя прежней, приобретая взамен себя настоящую. Ей оказалось не чуждо сладострастие и пьянящий восторг единения, раз за разом требовавший чуть больше открыться, чуть глубже проникнуть в суть желаний любовника. Единожды доверившись, Адели смело шла за Сальвадором по пути страстей.
В этот вечер им предстояло изведать нечто новое, и Адели, заранее заинтригованная полунамёками Сальвадора, нашёптывающего ей в излюбленной своей манере пикантные двусмысленности ещё во время послеобеденной прогулки по Нахере, находилась в мучительном и сладком предвкушении.
И оно окупилось сполна.
Замершая посреди комнаты, она едва-едва сдерживала нетерпение, стараясь заглянуть за плечо наставнику, пока тот, запустив руку в один из многочисленных ящиков и полочек спальни, извлекал на свет наручники. Металл гулко ударил по мраморной поверхности, заставляя саму Адели покрыться мурашками с ног до головы. Под взглядом мужчины она только и выдохнула:
- Я сделаю для тебя всё.
Когда он коснулся её, девушка, как с самой первой их ночи, забыла обо всём на свете, подставляясь под его поцелуи и касания с неутолимым пылом. Но взгляд её нет-нет, да и падал на поблёскивающие в тёплом свете ночников гладкие механические кольца. 
Лёгкое домашнее платье, больше подходящее для постельных утех, чем для жизни в старых и не всегда хорошо прогретых стенах замка, едва не треснуло в жадных движениях разоблачающих её рук. Сальвадор этого, кажется, даже не заметил, а Адели... Адели была счастлива этой его страстностью, даже в нежности перехлёстывающей через край.
Она, ошалевшая от любви, смеялась ему в губы и почти умирала от нетерпеливого возбуждения.
Покидать его не хотелось. Приподнявшись на руках и кошкой поластившись щекой о сухую горячую ладонь, француженка игриво нахмурилась и к камину шла спиной, желая видеть, как падёт последняя преграда между ними - халат. Улыбка её на этот раз была мечтательной, а движения слегка неровными, будто Адели находилась под воздействием алкоголя. Только лучше любого алкоголя обоих пьянила страсть.
Уже кое-чему наученная, возвращалась в постель девушка не торопясь. Осторожно тронула прохладный ещё металл, поддев цепь одним пальцем, взвесила в ладошках и, сдержав очередной смешок за почти до крови закушенной губой, медленно двинулась обратно, к Сальвадору. Она уже примерялась к отведённой ей на эту ночь роли. И пока пристёгивала мужчину, поддразнивая, уворачивалась от его ласк.
- Мой, - выпрямившись над ним и повелительно надавив левой рукой на грудь, припечатывая к простыням, повторила, - Теперь и навсегда мой.
Улыбка сошла с её порозовевшего лица - видя простёртого перед ней мужчину, Адели задыхалась от сцепившей ей грудь любви. Она была уже не так юна, чтобы не понять, что сейчас происходило между ними. Сальвадор не просто приглашал испробовать неведомый ей пока способ доставить ему удовольствие, но и демонстрировал полноту его к ней доверия. И девушка с благодарностью принимала этот дар.
Склонившись, она с нежностью коснулась его губ поцелуем, мягким, почти детским, что совсем не шёл в сравнение с уже расцветшими минутами ранее на этой самой постели, и дотянувшись до его уха, шепнула тихое, - Спасибо.
Острый язычок скользнул по ушной раковине мужчины и, когда вернулся к мочке, в ход пошли уже зубы - Адели не удержалась от любимой ласки, которой он потчевал её раз от раза.
Предотвращая возможную реакцию, Адели указательным пальцем надавила на ямочку его подбородка, заставляя лежать смирно, и отпрянула. Потемневшие глаза её медленно прошлись по его лицу, груди, чуть вывернутым вверх плечам и обратно: от живота до пальцев ног, сейчас находящихся в её полном владении. Когда она вновь взглянула в глаза Сальвадора, в глазах этих всё уже полыхало неистовым огнём, и хитрая улыбка могла обещать мужчине что угодно по его фантазиям. Уж мадемуазель Перро знала, что фантазии наставника неисчислимы, и откровенно веселилась, не желая вмиг рушить выстраиваемые сейчас в его голове предположения.
Адели плавно перенесла одно колено через лежащего мужчину и зависла над животом, бесстыдно раскрывшись его взгляду. Потянувшись, подняла руки и, перекинув сплетённые в косу волосы на грудь, принялась методично, прядь за прядью расплетать, расчёсывая мягкие волны пальцами. Тёмные завитки рассыпались по хрупким плечам, спрятали изящные ключицы и полные чаши грудей, не сумев только покрыть вишнями венчающих их тугих от возбуждения сосков.
Наслаждаться произведённым эффектом можно было бесконечно. Чёрт возьми, это были непередаваемые ощущения - заставлять его трепетать от нетерпения, держать ситуацию под собственным контролем и...
Девушка вновь склонилась над Сальвадором, позволяя волосам покрыть их обоих, щекотать его подрагивающие от напряжения грудь и живот. Адели делала то, что давно хотела - неспеша целовала его веки, ресницы, рельефную переносицу и скулы; слегка потянув за волосы, заставила выгнуть шею и касалась губами адамова яблока и впадинки между ключицами, где бился бешеным ритмом пульс; его грудь в посеребрённых завитках волос, плечи и подмышечные впадины; прилегла к сердцу и с минуту слушала, чуть не мурлыча от удовольствия, чтобы потом, как хотела, поцеловать прямо туда, откуда, сильное и страстное, оно качало кровь по всем его членам.
Поёрзав бёдрами, опустилась ниже, но, прежде чем сделать следующий шаг, привстала и, подхватив оставшееся в ногах валяться платье, накинула на лицо Сальвадору. Комнату наполнил звонкий и ласковый девичий смех, оборвавшийся сладострастным причмокиванием, когда губы Адели дошли до средоточения его возбуждения.
Тонкие её пальцы прочертили путь губ от шеи мужчины к паху, иногда, когда девушка забывалась, впиваясь в кожу острыми ноготками. Разгорячённая, с помутневшими от желания глазами, она оторвалась от тела возлюбленного только для того, чтобы найти его губы под почти прозрачным шёлком и направить член в своё лоно. Адели всхлипнула, застонала, тихо, яростно, повторяя недавнее его рычание, и, выгнувшись на первой амплитуде, укусила.
- Мой любимый, мой Сальвадор.

+2

4

Усмехаясь, он следил за медленно двигающейся к каминной полке Адели и вместе с этим развязывал пояс халата и стягивал его с себя, бросив его на пол рядом с постелью, ловя ее взгляд, обращенный на него. Его маленькая девочка больше не смущалась, ни обнажаясь сама, ни видя его обнаженным, и это ему очень нравилось. Он любил невинность, но во всем должна быть мера, и его девочка, даже при своих по-детски широко распахнутых глазах, уже несла на своем лице и теле, и в движениях своих отпечаток порока. И именно совокупность ее невинности и порочности сказали ему: да, ей можно доверить самое дорогое – самого себя. И теперь он пытался целовать ее, но каждый раз она ускользала, оставляя ему лишь аромат своей кожи. Он покорно откинулся на постели, и рукам сразу стало легче, скосил глаза на ее маленькую ручку, лежащую на его груди. Эта ручка имела над ним сейчас огромную власть, которую большинству не обрести и с огромными когтистыми лапами.
Потянувшись навстречу ее губам своими, Сальвадор коснулся их с ответной нежностью, но все же даже в этом коротком движении он припадал к ее губам с жаждой, достойной пилигрима в пустыне, чьи губы три долгих дня не касались воды.
– И тебе, милая, – шепнул он в ответ, на несколько секунд прижавшись своей щекой к ее гладкой и нежной щеке.
Он прерывисто выдохнул, вздрогнув, и хотел снова потянуться к ее губам, когда Адели властным движением своих тонких пальцев вновь остановила его. Герцог смотрел на свою юную любовницу жадным, прожорливым, плотоядным взглядом, ловил каждое ее движение, скользил взглядом, в котором не было ни намека на стыд, который могло бы вызвать осознание хищнических ощущений, которые вызывала у него девушка, по ее стройному телу, так призывно и маняще открывшемуся его взору. Каждое ее движение было поводом для нового вздоха, нового сильного толчка сердца, взволнованного происходящим. Прерывисто дыша и закусив губу, он смотрел, как темные пряди волос ложатся на белую грудь. Ему хотелось провести языком по ее груди, припасть к ней, как младенец, припасть, как он припадал к груди собственной матери, поддаваясь ее похоти, самую малость сжать зубами ее соски, видеть, как она выгибается, слышать ее стоны.
Его девочка выглядела теперь старше, взрослее. Теперь она и правда была для него куда больше любовницей, чем дочерью, ребенком, которого он помнил с младенчества. Сальвадор снова натянул цепи наручников, сжимая пальцы в кулаки, заставляя металл врезаться в запястья, тяжело дыша от возбуждения. Испанец, пожирая ее глазами, выдохнул:
– Богиня. Прекраснейшая из женщин.
Он сам посадил себя на цепь с помощью ее нежных рук и сам рвался из этих цепей со звериным упорством и порывистостью, не жалея собственных рук, и браслеты жестоко впивались в его кожу, он выворачивал сам себе руки и натягивал цепи наручников с такой силой, что на руках вздулись вены, в одном неистовом желании – добраться до нее. И, стоило ей смилостивиться и наклониться к нему, как, снова покорный, Сальвадор откинулся на подушки и закрыл глаза под прикосновениями ее нежных губ. Только пальцы на несколько секунд обхватили цепи наручников в желании острее ножа – схватить ее, обнять, сжать в объятиях. Но вместо этого он безропотно подставлял ей шею, хотя в жизни его однажды была женщина, желавшая вырвать ему кадык зубами во время секса. Но Адели нисколько не была на нее похожа, и именно поэтому он позволял Адели гораздо больше. Она дразнила его своими поцелуями, своими прикосновениями, легкой щекоткой, с которой ее волосы скользили по его коже. Его грудь ходила ходуном. Кажется, она хотела дождаться того момента, когда он будет умолять ее. Что же, он может и умолять, если ей так этого хочется… Все его тело дрогнуло, когда она, казалось бы, уступила еще немного – и в следующую секунду он, поднявший голову и неотрывно смотрящий на свою девочку, больше не видел ничего. Сальвадор снова зарычал и мотнул головой, попытавшись скинуть платье Адели, которое юная выдумщица набросила ему на голову, дернул руками в бесплодной попытке вырваться – но на самом деле ему нравилась эта игра. С губ герцога сорвался хриплый короткий стон, когда он почувствовал, как ее чувственные губы обхватывают его член, он чуть двинул бедрами, желая войти глубже в рот нежной любовницы. Закусил губу и на прерывистом вдохе втянул в себя ее запах, коснулся влажными губами ее платья. Как бы он хотел видеть ее сейчас, видеть, как она склонилась над ним. Сальвадор застонал, снова сжимая пальцы в кулаки.
– Да, девочка моя. Моя хорошая девочка. Что же ты со мной делаешь…
Еще один жадный вдох, чтобы почувствовать ее едва уловимый запах, который хранило это платье. Почувствовав через тонкую ткань ее губы, Сальвадор жадно подался навстречу и едва не укусил ее губу, обуреваемый похотью, когда почувствовал, наконец, как его орган раздвигает стенки ее влагалища.
– Дева Мария! Какая ты все-таки узкая. Каждый раз как в первый.
Сальвадор застонал, на этот раз полностью отдавая инициативу ей. Он любил куда более быстрый темп и жесткие движения, и сегодняшний секс обещал быть долгим. Хотя, что душой кривить, может, он кончит и гораздо быстрее из-за этих наручников, из-за власти, которую сейчас имела над ним его Адели, и даже из-за этого платья, из-за которого он не мог смотреть на нее.
– Да, любимая, вот так, продолжай, умоляю тебя. Как же я все время тебя хочу, – короткий, быстро оборвавшийся смешок: – Видишь, как сильно я по тебе скучал, как я тебя хочу? Моя девочка.
Он поймал и сжал зубами шелк платья. Еще одно конвульсивное движение руками человека, привыкшего подавлять и властвовать, но никак не наоборот, и, чуть сдвинувшись на его запястьях, браслеты обнажили сбитую до крови кожу, но сейчас на это скорее могла обратить внимание его любовница, а никак не он сам. Сальвадор только в очередной раз мотнул головой, горячо заговорив, почти моля ее:
– Сними его. Хочу тебя видеть. Любимая.

+1

5

- Не сейчас, - Адели нависла над ним, не прекращая покачиваний, медленных, почти до бесконечности растянутых. Она не торопилась. В стремлении прочувствовать малейшее колебание, каждый миллиметр его плоти в себе была непреклонна и упряма, - Не сейчас.
Наблюдать за ним само по себе было восторгом, кипучим, как бурлящая в жилах кровь. И девушка, ненадёжно укрытая от властного, порабощающего взгляда Сальвадора, могла, наконец, делать то и как не решилась бы ещё долгое время в иной ситуации. Сейчас её движения стали уверенней, взгляд, подёрнутый пеленой вожделения, сошёлся на его лице, как маской обрисованным невесомой, вздымающейся от дыхания, тканью.
Приподняв бёдра, почти выпустив его из себя, наклонилась, руками самую малость натягивая ткань, чтобы чётче проступил благородный профиль, чтобы пришлось пропустить всего один вздох. И тут же отпустила, сама испугавшись своего порыва.
Сердце гулко ухнуло, а Адели уже очерчивала влажным языком контур его губ и, надавив, проникала в жадно раскрытый для неё рот, как в перчатку, одетым в шёлк языком.
- Не сейчас...
Не вытерпев соблазна, стала медленно насаживаться на подрагивающее в ожидании её мужское естество.
Даже сейчас, скованный и почти беззащитный, он мог в считанные секунды подмять её сопротивление, если бы только пожелал, но Сальвадор позволил ей всё дальше погружать их обоих в мир её тайных грёз. Никогда ещё молодая француженка не чувствовала себя такой распутной. Дерзновенная, положила пальцы ему на бёдра, себе за спину, и сначала ласково поглаживающая, прочертила багровые полосы от колен к мошонке, с давлением увеличивая темп движений.
Её тело пылало и почти уже билось в агонии наслаждения. Не прикрытое ни руками любовника, ни его губами, простёртое прохладному воздуху с проникающим через окно сквозняком, молило только об одном касании, чтобы дойти до самой точки.
Но вместо этого коснулась губами Адели его тела, его сосков - сначала одного, потом другого и, зависнув на особо сладостном витке, прикусила.
Как никогда сейчас понимала она его обращённые на неё плотоядные взгляды - Адели хотела его целиком, со вкусом и запахом его кожи, волос, пота. И крови...
Увидев на запястьях любимого красные следы, потерявшая контроль над собой девушка чуть не захлебнулась от восторга. И, потянувшись, припала алчущим ртом к выступающим солёным каплям. Груди её при этом скользнули по лицу лежащего под ней мужчины и стянули покрывающее его платье. От соприкосновения к нежной коже материи и лёгкой щетины его щёк Адели вскрикнула и резко выпрямилась. Сейчас, взъерошенная, с широко распахнутыми почти безумными глазами, такими же в полутенях комнаты тёмными, как и зрачки Сальвадора, жадно облизывающая губы с привкусом его крови на них, выглядела она, наверное, ужасающе. Ведьма, демоница, суккуб.
Растерявшись только на миг, она посмотрела прямо ему в глаза и потянулась, вновь мазнув сосками по его лицу, чтобы подцепить кончиком пальца ещё хотя бы одну каплю. А оторвавшись, погрузила его себе в рот. Сосала, облизывала, смаковала, будто ничего вкусней в жизни не пробовала.
Комнату наполнили стоны близкого оргазма, но, решив доигрывать до конца, Адели медленно натянула ткань обратно Сальвадору на глаза. И, ускоряя поглотивший обоих танец соития, всхлипнула:
- Не... сейчас.

Отредактировано Adelie Perrot (2015-09-26 14:49:21)

+2

6

Прогресс неумолим, но техническую его сторону Франсиско приветствовал, ликуя всякий раз, когда время, затраченное на дорогу, век от века сокращалось. На смену лошадям приходили паровозы, затем пугающие поначалу летающие этажерки, на которые даже бессмертный вампир взирал с суеверным ужасом. Однако, время шло и, глядя через затененный иллюминатор персонального самолета на проплывающие далеко внизу под ним шпили бургосского собора, он и не вспоминал о тех годах, когда путь, который он проделал за несколько часов, занимал недели, если не месяцы.
- Заходим на посадку, сеньор. Машина уже ждет вас у полосы.
- Спасибо, Бруно, - сеньор Авельянеда холодно кивнул стюарду и захлопнул тяжелый каталог мебельного аукциона, на глянцевой обложке которого краснел боками из махагони неизвестный маэстро образчик чиппендейловского стиля. Убрав каталог в строгий кейс, Франсиско извлек оттуда же ежедневник в претенциозной кожаной обложке с тиснением и, освежив в памяти список, откинулся на спинку кресла, наблюдая из-под полуприкрытых век, как проступает из сумеречного вечернего марева под крылом залитый огнями Бургос. Мягко дрогнув, компактный самолет пробежал по взлетной полосе и остановился, издавая утробный низкий замирающий гул.
Пассажир поднялся с кресла, выпрямился во весь рост, одергивая пиджак и снимая с идеальной острой стрелки черных брюк заметную лишь ему одному пылинку, подхватил кейс и прошел к откинутому трапу. Теплый летний ветер шевельнул тяжелые буйные вихры и де Лара с легкой улыбкой потянул носом знойный воздух, отчетливо выделяя из всего коктейля особый запах горячей каменной пыли и терпкий миндальный привкус платановой коры. Если бы Франсиско отличался хоть малой толикой сентиментальности, то в этом самый момент он должен был бы почувствовать то радостно-сладкое возбуждение, которое бывает у людей, вернувшихся в некогда давно оставленный дом, с которым у них связана масса нежных воспоминаний. Но Франсиско почувствовал лишь знакомые до боли запахи, характерные для скалистой Нахеры. До дома оставался от силы час езды.
Испанец легко сбежал со ступеней трапа и тут же нырнул в салон ожидающего его автомобиля, водитель которого гостеприимно распахнул дверь перед прибывшим хозяином. Нагретый за день воздух бетонного поля остался снаружи.  В прохладном салоне де Лара распахнул пиджак, бросил кейс рядом на диван и поинтересовался у водителя, небрежным жестом выдергивая из-под рукава пиджака манжет, возвращая его на положенные три сантиметра свободы. В мягком освещении салона сверкнул холодным блеском бриллиант на запонках:
- Добрый вечер, Сесо. Торрегросса подтвердил встречу?
- Да, сеньор. Его секретарь звонил час назад, встреча состоится, как и условились, на его вилле, с участием продавца, - высокий молодой человек уселся за руль и встретился с шефом взглядом в зеркале заднего вида.
- Ничуть в этом не сомневался, - Авельянеда самодовольно ухмыльнулся и с комфортом растянулся в просторном салоне, вытянув ноги и запрокинув голову на спинку, - В Нахеру.
- Сообщить в замок о вашем визите, сеньор? - Сезар уверенно направил машину к выезду из города.
- Нет, - сеньор ленивым, но твердым жестом пресек возможные возражения, - О моем визите никому не сообщать, - Франсиско имел слабость к разнообразным театральным эффектам и внезапные появления возглавляли список.
Время в пути он скоротал за изучением каталога, которым занимался в самолете и с которым ему предстояло работать следующие несколько недель, время от времени бросая короткий взгляд за окно. За ним в сгущающейся темноте мелькали неопределенные силуэты, кое где метеорами проносились огни, и снова окутывала тьма. Провинция погружалась в ночь.
Вездесущий прогресс добрался и до родового замка. Оснастил ворота и двери кодовыми замками, снабдил видеодомофонами и современной системой охраны, но древние стены все еще несли на себе печать времен, храня в камне мгновения и дух минувших веков. Слушая, как эхом отдаются под сводами залов его шаги, Франсиско в полной мере ощущал себя его полноправным владельцем, несмотря на то, что официальный статус герцога принадлежал отнюдь не ему. Но он здесь родился, здесь же и умер, к окружении этих пропитанных солнцем стен и спустил бы шкуру с каждого, кто посмел бы усомниться в его праве называть Нахеру своим домом.
В конце амфилады выступила знакомая косматая тень.
- Сеньор Франсиско? - в голосе Рафаэля было больше удивления, нежели почтительности. Франсиско с высокомерной усмешкой бросил в руки дворецкому кейс и обронил, не замедляя шаг:
- Буэнас ночес, Рафаэль, я тоже скучал. Отнеси это в мой кабинет и приготовь ужин, я голоден, - фразу он закончил, уже скрывшись из виду.
Минуя лестницу западного крыла, де Лара замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, вслушиваясь в мертвую тишину. Чуткий слух вампира уловил стон. Стон, полный страсти и сладостной боли. Для него он был слышен так же отчетливо, как если бы он стоял рядом с источником. В черно-карих глазах промелькнула искра интереса, вампир растворился в темноте и в следующую секунду вышел из сумрака коридора перед дверью в одну из спален. Не узнать голос отца было невозможно, второй же голос был не знаком. Терпеть подобный пробел в образовании Франсиско не намеревался, поэтому, не особенно переживая за спокойствие уединившейся пары, повернул ручку и бесшумно распахнул дверь. Зрелище, открывшееся его взору, явно заслуживало подробного изучения, поэтому он небрежно прислонился плечом к проему, заложил ноги за ногу, уткнувшись носком отполированной до зеркального блеска модельной туфли аккурат в стык гранитной плитки на полу, скрестил руки на груди и, наклонив голову набок, не торопясь оценил обстановку. Вид прикованного отца с тряпкой на лице был настолько нелеп с его точки зрения, что он, дабы не расхохотаться и не привлечь к себе внимание раньше времени, впился взглядом черных глаз в девушку. Оценив сходу общий силуэт, сеньор Авельянеда прошелся изучающе по упругой округлости ягодиц, по крутой линии бедер, споткнулся о пикантные ямочки на пояснице, оценил изящество талии и гибкость позвоночника, экспрессию, с коей оседлавшая Сальвадора юная прелестница запрокидывала голову, завораживая каскадом струящихся волос. Она застонала, потянулась вперед, в нос вампира ударил острый запах крови, терпение иссякло. Он со стальным блеском в черных зрачках неотрывно и жадно проследил за каплей крови, сам вполне отчетливо чувствую ее вкус на языке и на миг ощерился в кровожадной ухмылке, обнажив клыки:
- Правильно, детка, не сейчас. А для более острых ощущений очень рекомендую посадить ему на грудь крысу и накрыть ее кастрюлей. Если стучать по ней во время оргазма - красочный эффект гарантирован. Не желаете оценить? - негромкий, чуть вкрадчивый голос Франсиско удивительным образом резонировал от стен комнаты, заполняя все пространство.

Отредактировано Francisco Avellaneda (2015-09-25 07:17:17)

+2

7

А она разошлась, маленькая чертовка. В другое время Сальвадор посмеялся бы над этим, но пока это «Не сейчас» только раззадоривало его, подливало еще больше масла в огонь их общей страсти, когда он был готов позволить ей все, что угодно. Или почти все.
Сальвадор закрыл глаза, в очередной раз уронив тяжелую голову на подушки, до этого тряхнув ей в безуспешной попытке сбросить легкое платье, позволяя ей и это, позволяя то, что она будет делать потом, позволяя ей все. Раскрыл на секунду рот, чувствуя, как натянулась ткань, но не имея даже тени недоверия к Адели: он хорошо воспитал ее, не хуже сыновей Рафаэля, и ни она, ни семеро братьев-оборотней никогда не решатся причинить ему вред. Сквозь тонкий шелк ощущал он скользнувший в его рот язык его красавицы, из последних сил справляясь с соблазном укусить этот шаловливый язычок, чтобы рот его наполнился ее кровью. Он двинул бедрами ей навстречу, снова входя в любовницу и снова позволяя ей выбирать темп и руководить всей этой ночью. И будущая хозяйка замка прекрасно с этим справлялась, быстро войдя во вкус – по крайней мере, вкус к власти над ним. Велико ли будет ее разочарование, когда она узнает, что власть эту она имеет только в постели? Сжимая цепи до побелевших пальцев и вздувшихся вен, герцог дышал открытым ртом, и это дыхание сорвалось в полустон-полухрип от прикосновений ее ногтей.
– Да, малышка. Боже, как я люблю твои ласковые ручки, – застонав, он на секунд скривил губы в усмешке, которую она так и не увидела. – Как у твоей матери. Да. Сильнее. Давай, скачи.
Он мог бы продолжить, если бы не ее острые зубки, заставившие его прикусить губу.
– Моя кусачая девочка.
Почувствовав, как соскальзывает с лица шелк, Сальвадор на секунду оскалился: ну все, наконец-то, хватит этих игр, он хочет видеть, как она скачет на нем, хочет видеть блеск в ее глазах, совершенно шлюховатый блеск, который он видел в глазах всех женщин, с которыми спал, кем бы они ни были. Если это было не насилие, если это был не первый раз, то этот блеск всегда появлялся. Он на секунду успел поймать твердый от возбуждения сосок девушки губами, чтобы в следующую секунду видеть, как она смотрит на него, сидя на нем: полностью утратившая контроль над самой собой, думающая сейчас только об одном – как получить все возможное удовольствие, которое могло дать ей его тело. Это было честно, ему нравилось это. Он бросил затуманенный желанием взгляд на ее губы, и мускул над его собственными губами чуть дрогнул, как если бы он хотел оскалиться, как животное, подтверждающее права на свою власть. Ему хотелось знать, что она будет делать дальше. И, когда она снова потянулась, чтобы вкусить еще его крови, Сальвадор со всем жаром и страстью припал губами к ее грудям, облизывая их посасывая соски. Где-то в комнате зазвонил мобильный, но он не обратил на это внимания.
Близкий к финалу, от всего этого открывшегося зрелища, Сальвадор двигал бедрами ей навстречу, чтобы входить резче и глубже и помочь своей маленькой напрыгавшейся девочке. Следующим, что он сказал, было:
– Оставь так.
И голос был на этот раз холоднее, чем прежде, герцог дернул руками, от чего цепи наручников звякнули, но она предпочла поступить по-своему, похоже, совсем потеряв голову. В голове на мгновение сверкнула ослепительно-белая вспышка ярости, но он не успел ничего сказать, услышав хорошо знакомый голос. Голос, знакомый так давно, что он признал его даже сейчас. Гость еще не закончил свою речь, а его пальцы синхронно легли на маленькие рычажки в наручниках и нажали. Еще одно резкое движение руками – и он освобождает чуть затекшие руки, на которых, впрочем, все еще болтаются их с Адели сегодняшние игрушки – но это уже мелочь. Сальвадор резко сел, вместе с этим сбрасывая с лица тонкий шелк, и прижал к себе испуганную Адели. Кажется, испуганную, потому что сам герцог смотрел только на стоявшего в дверях нежданного гостя. Его сына, может быть, даже любимого сына – но лучшего из его сыновей точно.
Сальвадор всегда держал пистолет в ящике тумбочки у кровати и нож под подушкой, но не потянулся ни за тем, ни за другим. И все же при встрече с Франсиско следовало иметь хотя бы свободные руки. На несколько секунд лицо Сальвадора исказилось, но так и не приняло звериный оскал. А голос хозяина замка, если не считать несколько сбитого дыхания и хрипотцы, и вовсе был спокоен:
– Ты бы хоть предупредил, что приедешь. Или постучался, – Сальвадор усмехнулся.
Франсиско был его сыном, и потому ничего удивительного в том, что он появился именно так, не было. Сальвадор, возможно, и сам поступил бы так же – с той лишь разницей, что, скорее всего, еще и предложил бы свою компанию. Сальвадор мог бы продолжать и дальше, потому что ему было плевать на свидетелей, но, бросив короткий взгляд на Адели, понял, что «дальше» ему пока не светит. Отняв ее от своей груди, он потянулся рукой к сбившемуся одеялу и набросил девушке на плечи, скрывая ее прелести от сына: хватит тому, наверняка и так достаточно насмотрелся. Свесив ноги с постели, герцог принялся невозмутимо расстегивать наручники и растирать и правда разбитые местами в кровь запястья. Что же, секс с его участием всегда протекал бурно и довольно часто – кроваво.
– Серьезно, я прислал бы машину, чтобы тебя встретили, – подняв на секунду взгляд на Франсиско, он снова опустил взгляд на руки и размял несколько раз хрустнувшие пальцы. – Все-таки не куда-то, а домой приехал.
Он скептически посмотрел на сына и на монументальность его позы, явно говорившую о том, что так просто выдворяться из отцовской спальни, когда здесь творится подобное, Франко не намерен, герцог схватил Адели за руку, буквально выдернув ее из-под одеяла, и быстро увел в ванную, где, предварительно щелкнув замком, заставил ее опереться о раковину и быстро овладел, доведя дело до конца за пару минут и все это время нашептывая ей непристойности, одной из которых было:
– Наверное, заводишься от мысли о том, что он сейчас может стоять там и слышать, как я тебя трахаю, маленькая шлюшка. А если ему не надоело там торчать, то он слышит, будь уверена.
Трахая, иначе не скажешь, ее резкими и грубыми движениями, Сальвадор намотал ее прекрасные темные волосы на кулак и, сам уж точно возбужденный наличием свидетелей, вскоре кончил. Затащив ее в душ и быстро ополоснувшись, он оставил любовницу приходить в себя, вышел из ванной, приглаживая мокрые кудри, и довольно потянулся.

+2

8

Голос гостя еще не успел затихнуть, а казавшийся еще секунду назад совершенно беспомощным отец уже выпрямился, как ни в чем ни бывало. Франсиско хмыкнул и понимающе кивнул, совершенно не удивленный:
- Жулик. Кто бы сомневался, - и снова перевел заинтересованный взгляд на испуганно прижавшуюся к груди Сальвадора девушку. Забавно, от прежней раскрепощенности не осталось и следа и в объятиях отца сидел перепуганный смущенный подросток, отчаянно напоминавший Франсиско нахохлившегося воробья, вжавшегося в стену перед дворовым котом. Он скользнул взглядом по высоко вздымающейся от взволнованного частого дыхания груди, выше, по горлу и замер, загипнотизированный бешено бьющейся под тонкой и полупрозрачной на вид кожей веной. Он явственно представил, какова эта кожа на вкус, чуть влажная от возбужденной испарины, слегка солоноватая, с терпким привкусом еще не утоленной страсти. Как легко было бы добраться до ее крови, в один аккуратный и легкий укус...
Вопрос отца отвлек погрузившегося было в охотничий транс вампира. Он тяжело моргнул, словно стряхивая с ресниц морок, встряхнул головой и перевел взгляд на Сальвадора, тем более что девичьи прелести оказались от него скрыты под одеялом. Вот скука, и что он там не видел?!
- Меня и так встретили, - процедил он, не меняя застывшей картинной позы, разве что наклонил голову в другую сторону, - А ты зря прикрыл сеньориту, такие формы. Ничего личного, детка, я просто эстет.
Впрочем, ни отец, ни "детка" его печали не услышали, а если и услышали, то не вняли. Старый развратник просто ушел со своим трофеем с поля битвы сам, оставив его один на один с кроватью со сбитыми простынями и брошенными наручниками, от которых все еще дразняще пахло свежей кровью. Де Лара-младший потянулся, отчасти удовлетворенный этой маленькой капитуляцией, ехидно прищурился, услышав щелчок замка и выпустил душивший все это время короткий смешок.
Застывающая на браслете наручников багровая капля вновь привлекла его внимание. Мягко скользя, будто паря над полом, вампир приблизился к прикроватному столику и подушечкой пальца аккуратно смазал каплю. Придирчиво изучив цвет, он потянул носом, словно вдыхал изысканный тонкий аромат, оскалился и провел пальцем по деснам, будто втирал в них кокаин. Прикрыв глаза, вампир смаковал вкус, растекающийся по нёбу, щекочущий кончик языка, возбуждающий рецепторы и вызвавший слюноотделение. Он перекатывал его на языке, как изысканнейшее вино, прежде чем медленно проглотить. Его удовлетворенный выдох прозвучал в унисон с прозвучавшим из ванной довольным рыком. Покосившись на запертую дверь, так же бесшумно скользнул обратно и когда Сальвадор вернулся в спальню, сын встретил его в вальяжной позе расслабленного гуляки, со скучающим видом подпирающий стену. Он бросил взгляд на часы и ухмыльнулся:
- А ты быстро. Годы берут свое? Приятная пташка, она выйдет к ужину? - ухмылка сошла с губ и Франсиско посерьезнел, - Считай, что я зашел засвидетельствовать свое почтение, отец. Хотя и понятия не имел, что ты здесь. Я думал, что ты все еще в Мадриде.

Отредактировано Francisco Avellaneda (2015-09-25 18:20:58)

+2

9

Пренебрежительная усмешка, за которой тут же последовало фырканье:
– Только полный идиот будет заковывать себя в настоящие наручники, – он пожал плечами.
Из-за откровенно хищного вида Франсиско удостоился внимательного и настороженного взгляда: Сальвадор не был бы прочь поделиться с сыном большинством своих женщин, но Адели он выращивал для себя и под себя одного. И она ладно и красиво выросла точно по заданным меркам.
Но вообще ему было слегка не до сына: он был слишком близок к оргазму, чтобы остановиться сейчас, будь в его комнате хоть пятеро таких же гостей. И было слегка не до нежностей.
Выйдя из ванной, герцог почувствовал, что слишком доволен для каких бы то ни было препирательств. Размял шею, подвигал плечами, ощущая приятную усталость. И пожал плечами, толком не сдерживая растягивающую губы довольную улыбку.
– Ты не завидуй, зависть – плохое чувство. И если ты все-таки свалишь из этой комнаты, она, возможно, выйдет, – он так же, почти серьезно, кивнул. – Рад тебя видеть, сын. А что мне делать в Мадриде? Терпеть не могу этот город. Ну и каникулы, мои любимые студенты отдыхают в ожидании нового года, полного пыток и унижений. Если ты тут задержишься, то еще застанешь то, как они ко мне приедут.
Он поднял с пола халат в стиле девятнадцатого века, с восточными мотивами, и надел, небрежно завязав пояс. Взял с тумбочки сигареты и зажигалку, отыскал упавший с каминной полки телефон, сунул ноги в домашние туфли и махнул сыну рукой.
– Пойдем. Дадим девочке прийти в себя. Она пока скромнее, чем мои предыдущие. А, сейчас, – герцог подошел к двери в ванную и ударил по ней кулаком, чтобы наверняка было слышно. – Приведешь себя в порядок – спускайся, мы тебя ждем.
А по поводу того, что надо выполнять его приказы, они поговорят в следующий раз. А пока познакомит свою любовницу со своим сыном. Сальвадор открыл дверь спальни и, улыбаясь, мотнул головой, приглашая сына выйти. Закрыв дверь, он закурил и неторопливо двинулся в сторону столовой: после этих диких скачек у герцога разыгрался зверский аппетит. Да и Франсиско надо покормить. Собственно, для этого вполне подойдет одна из его симпатичных горничных.
По дороге на них почти выскочил один из младших сыновей Рафаэля – ну как младший, по человеческим меркам уже не мальчишка, кажется, ему было слегка за тридцать. Наверняка отец послал проверить, не случилось ли что. Молодой оборотень чуть поклонился.
– Сеньор?
– Ужин… – короткая пауза. – Альваро. И мне, и моему сыну, – последние слова были произнесены Сальвадором со значением, чтобы точно было ясно, о каком ужине идет речь.
– Да, сеньор.
Когда оборотень, снова поклонившись, ушел, Сальвадор хлопнул сына по плечу.
– Сейчас подберем тебе горничную пофигуристее – не переживай, у меня тут страшные не работают. Ты кстати как, надолго домой? И какими судьбами в Испании? Давно тебя не было видно, посидели бы, поговорили. Съездим, склеим пару девочек, постреляем по тарелочкам… да не суть важно, что именно.

+1

10

Всегда в присутствии возлюбленного остальной мир немного отодвигался на второй план, тускнел, теряя краски и звуки. В моменты близости Адели становилась слепа и глуха ко всему извне, нередко и к самой себе, забывая о жажде, голоде, недомогании. Потому не было ничего удивительного в том, что упустила момент, когда в комнате их стало трое.
В очередной раз пронзённая достигающим до самых потаённых точек её тела удовольствием девушка взвилась натянутой тетивой... и вскрикнула, услышав за спиной мужской голос. Оглянулась, инстинктивно прикрываясь руками, и, увидев стоящего в дверях незнакомца, кинулась к Сальвадору, привыкшая всегда и во всём полагаться на его защиту. И даже не сообразив сперва, что сейчас, пожалуй, это было не лучшим из решений. Прижалась к его груди трепещущей пичужкой, испуганно поглядывая назад и стараясь прикрыться ускользающим из-под пальцев одеялом. Если и удивилась Адели тому, что через секунду герцог уже освободился от пут, то виду не подала - всё её внимание было парализовано внезапностью произошедшего, наглостью, с которой мужчина спокойно и беспрепятственно скользил взглядом по её фигуре. И заботливо укутавшие её руки любимого вызвали только чувство облегчения и благодарности.
Тщательно запахивая, чуть не в два оборота вокруг себя лёгкое одеяло, она отползла к изголовью, с недоумением посматривая с одного мужчины на другого. Страх отступал соразмерно тому, как спокойно и уверенно стал реагировать на вторжение незваного гостя герцог. Более того, Сальвадор, кажется был даже рад ему. Но за собой молодая француженка такой уверенности не замечала. С недоверием посматривала она на незнакомца, пытаясь угадать, кто он и почему, почему, чёрт возьми, даже не пытается сделать вид, что сожалеет о свершившемся его стараниями конфузе.
Фамильное сходство де Лара угадывалось не слишком, и Адели могла лишь догадываться, кем приходится он Сальвадору, но прозвучало заветное "домой". И...
- Вы просто наглец, месье, - гневный взгляд, равно как и реплика в ответ на обращённый к ней сомнительный комплимент сами сорвались с губ, однако, старающаяся держаться с достоинством девушка была вновь ошарашена, на этот раз действиями наставника.
Она и пикнуть не успела, как, выдернутая из хоть как-то спасавшего её гордость укрытия и проделавшая несколько уничтоживших самообладание шагов, оказалась в ванной комнате.
- Что, что ты делаешь?!
То, что делал Сальвадор, не требовало пояснений. И Адели, возмущённо вскрикнув, была вынуждена подчиниться.
Не единожды герцог Вальванера уже бывал несколько груб в процессе соития со своей девочкой, доводя её до полного морального и физического истощения, и Адели нравилось, нравилось так, что она молча молила его о продолжении, провоцировала, подставлялась под его руки. И слова, терзающие нежный и не привыкший к пошлостям слух. Но сейчас, после потрясения, сконфуженная, она была не готова. Возбуждение, испепеляющее жаждущую минутами назад наслаждений плоть отступило, оставив злое и горькое раздражение. Пустоту, жаждущую сладкого наполнения, но противящуюся ему с отчаянным упорством. Адели было больно. Больно по-настоящему, и на этот раз вторжение Сальвадора приняла она чуть не со слезами на глазах, стыдливо скрывая их за опущенными ресницами и падающими в беспорядке на лицо волосами.
Когда, излившись, он оставил её, девушка могла уже не сдерживаться. Содрогаясь всем телом, опустилась на дно ванной, позволяя упругим струям бить по согбенным плечам, спине. Это должен был быть особенный вечер. И он был. Был, но! Удар в дверь и оклик наставника заставили взять себя в руки. Адели поднялась и, налив на мочалку целое озеро геля для душа, принялась яростно тереть себя, пока кожа не стала совсем красной. Горячая вода смывала слёзы, пот, семя, запахи и даже остаточные ощущения от прикосновений, но обиду смыть она не могла. И растирающая себя до боли ворсистым полотенцем фэйри была так же зла, как и до этого.
Она не слышала разговора в комнате, но по стихшим по ту сторону двери звукам догадалась, что осталась одна. Осторожно потянув за ручку, всё же сначала выглянула и, удостоверившись, позволила себе выйти. Адели с тоской глянула на оставленное ложе, ещё хранившее следы недавней страсти, на дверь, ведущую в коридор, где скрылись мужчины, и принялась собираться.
Герцог не любил, когда его заставляли ждать.
Облачённая в простого фасона плиссированную юбку и блузу, с убранными от лица и собранными на затылке передними прядями волос выглядела она посвежевшей. Чувствовала себя вот только хуже. И вовсе не горела желанием спускаться, всё оттягивая, оттягивая момент. Пока, наконец, в дверь тихонько не постучали:
- Сеньорита, сеньорита Адели, - осторожно позвала Ноэми, - Сеньор ожидает вас в обеденной зале. Он...
- Просил поторопиться? - отворив, Адели вопрошающе взглянула на горничную и заметив её волнение, кивнула, - Я уже иду, спасибо. Подожди, - поймала она поспешившую обратно испаночку, - Скажи, кто этот мужчина с ним?
- Сеньор Франсиско, сын сеньора Сальвадора, - раскрасневшаяся то ли от бега, то ли от смущения девушка нервно улыбнулась и, вспомнив, что-то, робко поинтересовалась, - Вам нужна моя помощь, сеньорита?
- Нет-нет, спасибо тебе.
Той и след простыл.
И Адели, вернувшись в спальню только для того, чтобы ещё раз взглянуть на себя в зеркало, последовала примеру торопящейся исполнить волю господина прислуги.
В зал вошла она, высоко держа голову. И, почти не дыша, подошла к Сальвадору, обращаясь как к нему, так и к Франсиско:
- Прошу простить меня за задержку, сеньоры.

Отредактировано Adelie Perrot (2015-09-26 21:46:15)

+2

11

- Как ты неприветлив! Это не зависть, я искренне волнуюсь о твоем здоровье, - Франсиско открыто улыбнулся, без опаски обнажив крепкие клыки  в широком оскале и, откинув полы щегольского пиджака, опустил руки в карманы, демонстрируя внешне полное спокойствие и открытость. Где же еще расслабиться от постоянной настороженности, как не в родной норе? Он шагнул было за порог, но помедлил долю секунды, прислушиваясь к звукам за закрытой дверью ванной. За шумом воды нечеловечески острый слух вампира уловил посторонний звук. Плач. Несдерживаемые рыдания, заглушенные для всех, но не для сына ночи. С легким недоумением он чуть подернул бровью и позволил отцу наконец вывести себя из комнаты.
Он лениво спускался по лестнице, согласно кивая в предвкушении сытного ужина. он успел затосковать по живой испанской крови, чей вкус ему всегда казался особенным. Не иначе виной тому было особенно жаркое солнце, соленоватый воздух Средиземного моря и гены детей Кастилии. А в этих стенах любой ужин был особенным, хотя вкус мести за все годы его существования еще ни одному блюду не удалось затмить. Он уже и не надеялся, просто удовлетворялся осознанием того, что есть, с чем сравнивать.
- Уж тебе-то я могу доверить выбор, с твоим-то опытом, -  голос его под сводами обеденного зала отдавался гулким эхом и Франсиско чуть понизил голос, усаживаясь за широкий длинный стол из древнего ценнейшего кедра, по профессиональной уже привычке моментально оценивая внешний вид, возраст и возможную цену редкого экземпляра. Впрочем, все внутреннее наполнение замка сделало бы честь любому аукционному дому и любой коллекции. Кстати, о коллекции:
- У меня встреча с со старым клиентом в Бургосе. Один жулик решил продать ему несуществующего Чиппендейла, - презрительно изогнув верхнюю губу, де Лара-младший покрутил в холеных пальцах изящную серебряную вилку, - Только я могу надувать своих друзей и не потерплю в этом деле конкурентов. А поскольку дела я веду честно, то подобное дешевое жульничество меня очень раздражает. Но, - вилка вернулась на скатерть, идеально параллельно двум остальным, - Это не займет много времени. Так что я готов подумать над твоим предложением, - вампир наклонился вперед, заговорщически понизив голос, - насчет развлечений и девочек. Как насчет той детки? Необычный для тебя выбор...
И тут же выпрямился, расслабленно откинувшись на высокую резную спинку полукресла и впился черными глазами в вошедшую в зал "детку". В ответ на извинения со сдержанной улыбкой наклонил голову и прижал ладонь к груди в выражении искренности:
- Не стоит извиняться, сеньорита. Предвкушение зачастую не менее ценно и приятно, чем результат, - оценив пунцовость ее щек и взволнованный вид, снисходительно пожал плечом, - И успокойтесь, детка, это всего лишь легкий семейный ужин, а не прием у Папы Римского.

+2

12

Сальвадор расхохотался.
– Расскажи это морским пехотинцам, – одеваясь и пофыркивая от еще рвущегося наружу смеха, герцог уже чуть тише и спокойнее добавил: – Как же, о моем здоровье.
Но в любом случае, вне зависимости от того, заботился о его здоровье Франко или нет, видеть его было приятно. Не то чтобы Сальвадор когда бы то ни было был порядочным отцом, нет, скорее наоборот, но Франсиско, по-своему, но тоже поднявшийся над человечеством, заслуживал гораздо большего внимания, уважения – трудно говорить об отцовской о любви, но если и был кто-то, способный хоть сколько-нибудь возбудить в герцоге Нахера это чувство, то им мог быть только Франсиско. Сальвадор был горд им.
Не став пока садиться и облокотившись о высокую спинку стула, Его Светлость привычным движением пригладил волосы и снова принялся разминать руки – нечего и сказать, пошалили они с Адели сегодня заново, и кожу он местами посбивал прилично. Закончится ужин, надо будет устроить небольшой сеанс совсем уж мелкой магии. Сама по себе такая мелочь, как пара-тройка ссадин, его заботила мало, но и ничего приятного и эстетичного Сальвадор в них не находил. О том, что сын может одуреть от запаха его крови, он вообще особо не задумывался: Франсиско не был едва отрастившим клыки юнцом и вполне был способен держать себя в руках. Если бы не мог, если бы был всего лишь жадным дикарем, он не стал бы для своего отца предметом гордости.
– Благодарю, – он хмыкнул и оставил в покое руки.
С интересом слушая короткий рассказ сына, Сальвадор усмехался. Поистине, мальчик выбрал забавный путь в этой жизни – нет, никакого неодобрения и слов о том, что быть торгашом недостойно испанского гранда, просто – забавно. Сын продавал другим те вещи, которые вполне мог бы держать в руках не как антиквариат, а как предмет обихода.
– Тогда я почти сочувствую тому, кто попытался надуть твоего клиента, – он обошел стул и, упершись ладонями в стол, чуть наклонился к сыну. – Детка моя. И через пару лет она станет моей женой. И почему же необычный?
Говорил он, слава богу, тихо, и вошедшая почти сразу после этих слов Адели не могла ничего слышать. Он пока еще присматривался к ней, хоть она и принадлежала ему вся, и была им самим создана. Но он еще посмотрит, что вырастет из его девочки.
– Только тсс, – прежде чем повернуться к ней, шепнул герцог и усмехнулся.
Он протянул к ней руку и привлек девушку к себе, крепко обнимая ее за талию. Коснулся губами ее темных волос и вдохнул их запах.
– Ничего, милая, – Сальвадор наклонился к ней и легко поцеловал в губы, сейчас обращая мало внимания на ее стеснение и поведение в целом. Ему было нужно, чтобы она была мила и приветлива, но не слишком мила, чтобы его сынок и впрямь не начал увиваться за ней. – Знакомься: мой сын, Франсиско де Лара, граф Тревиньо и маркиз Квинтано дель Марко. Вырос в окружении красивых и дорогих вещей и всю жизнь с ними не расставался, и делал это так хорошо, что самостоятельно заработал состояние.
Стоит признать: он гордился Франко. Где-то в глубине его гнилого, изъеденного грехами и пороками, как червями, существа жила гордость за сына, хотя он и сам не желал в полной мере признавать эту гордость.
– А это моя любимая Адели, Адели Перро, самая красивая, а также талантливая и умная девушка, которую только создавала природа.
На этот раз голос Сальвадора звучал мягче, как будто даже своими словами он пытался ласкать свою девочку. От этого его отвлек деликатный стук в широкие двери столовой. Почтительно склонив голову, Альваро распахнул двери перед скромно затянутыми в черные платья горничными, которых возглавляла матушка Альваро собственной персоной, экономка. В отличие от своего мужа, она была человеком, но с лихвой восполняла это характером немецкой фрау, державшей все и всех железной хваткой своих цепких пальцев. И уж если ей удавалось держать в подчинении своих сыновей, то что уж говорить о робких горничных. По правде говоря, Сальвадор ума не мог приложить, кем заменить женщину на ее месте, когда та отправится на пенсию, а рано или поздно она все же отправится на пенсию, несмотря на все его ухищрения в поддержании ее здоровья и жизненных сил. Фрау Юдит было немного за пятьдесят, но давали ей обычно лет сорок пять.
– Мы все рады видеть вас дома, Ваше Сиятельство. Ваша Светлость, – она чуть поклонилась Сальвадору. – Мадемуазель Перро, – кивок головы, адресованный Адели. В следующую секунду она резко хлопнула в ладоши. – Девушки, живее!
Вздрогнув, горничные стали двигаться расторопнее, сервируя стол. Герцог кивнул сыну.
– Выбирай.

+2

13

Обида и разочарование всё ещё клокотали в груди девушки, и, льнущая к Сальвадору, она была напряжена. Но уже сейчас под теплом его ласковых объятий и слов, полного обожания спокойного взгляда и сама потихоньку успокаивалась. В глубине души языком пламени лизнуло - он даже не заметил, что сделал больно, - только вот, ещё не смирившись, Адели прекрасно понимала, что капитулирует. Заранее прощая и невнимательность, и грубость, и прочее-прочее, о чём боялась даже подумать и чего ждала со всем трепетом неискушённой, но прозорливой юности. И возмутительную лёгкость, с которой Сальвадор поощрил бестактность сына, прощая тоже. Хотя последнего-то как раз извинять пока была не намерена:
- Смею надеяться, что не слишком разочаровала Вас, - в голосе явственно мелькнули стальные нотки, мало вяжущиеся с обращённой к Франсиско вежливой улыбкой. Впрочем, полыхнувшего во взгляде упрёка скрыть она тоже не сумела, и если бы не присутствие наставника, полная праведного гнева, мадемуазель Перро наверняка решилась бы отсчитать испанского гранда, как нашкодившего мальчишку. Несмотря на возраст, статус и эту его манеру сверлить людей нескромным взглядом. Тем более из-за неё! Выдуманному мужчиной к ней обращению Адели тоже оказалась нисколько не рада, поджав губы при произнесённом "детка", будто скисшего молока хлебнув.
И всё же благоразумие взяло верх над запальчивостью, потому что "лёгкий семейный ужин" был таковым для всех, кроме неё самой. Теперь уже, прижимаясь к плечу Сальвадора, стыдилась девушка и последних своих слов, искренне надеясь, что Франсиско пропустит её глупый выпад мимо ушей. Не пропустил.
На поцелуй герцога, скованная смущением ещё больше после следующего его заявления, ответила Адели едва ли:

- Не слишком, сеньорита. У вас явно имеется потенциал и опытный наставник, - Франсиско растянул губы в сдержанной улыбке и встряхнул широкую белоснежную салфетку, - А скованность шлифуется практикой, так что не переживайте, я не разочарован.

- Quel enfoiré*, - процедила она сквозь зубы тихо-тихо, чтобы даже стоящий рядом возлюбленный не услышал, - С'est un frimeur!**
Особенно стоящий рядом возлюбленный.
Вновь взглянуть в лицо язвительному оппоненту было не легко. И если бы Сальвадор как раз не начал представлять их друг другу, вынуждая свою девочку откликнуться, француженка могла и не решиться.
- Бесконечно рада познакомиться с Вами, Ваше Сиятельство.
С тем же успехом прозвучало бы "ещё больше была бы рада не знать Вас вовсе", и ей пришлось в очередной раз самой себя одёргивать, чтобы не выразить желаемого мимикой. Откуда столько неприятия всколыхнулось в кроткой её душе, фэйри не понимала.
- Ты слишком добр ко мне! - воскликнула она, положив руку на ладонь Сальвадора, - прошу, не надо.
Слышать столь лестные слова от наставника сейчас оказалось особенно совестно. Она обожала Сальвадора и хотела стать для него лучшей, но понимала, что пока вряд ли хоть сколько-нибудь соответствует слишком щедрой его оценке. Тем более, выставив себя полной дурой перед его сыном. Мадемуазель Перро готова была сквозь землю провалиться и поспешила скрыть неловкость за вопросом новому знакомому. Попутно раздумывая, почему так мало слышала об одном из самых главных людей в жизни герцога Вальванера.
- Вы выросли здесь? - теперь голос Адели, незаметно для неё, наполнился восхищением. Насколько бы сильно она не любила свой дом и свой город, жизнь в старинном замке казалось ей сказочной. Пусть даже эти стены всё ещё пугали её, - Нет ничего удивительного в том, чтобы не желать расставаться с красотой, будучи окружённой ею с самого рождения. Это самое чудесное место из всех, где мне довелось побывать! - конечно, она почти нигде не бывала, но была уверена, что ничего лучше, чем Нахера, не найдёт. Потому что этот замок принадлежал Сальвадору, - Не могу представить, как тяжело бывает с ним прощаться.
Девушка погрустнела, обращаясь к собственным мыслям о скорой разлуке и с замком, и с его хозяином. Тень печали коснулась освещённого нежностью лица. И пальцы мягко сжали запястье герцога, прежде чем француженка заняла своё место за столом.
Когда начали подавать еду, Адели на неё даже не взглянула. Всё внимание её было обращено в пустую тарелку и на двух мужчин, столь похожих и столь же отличных друг от друга.

______________________
* Quel enfoiré - Вот сволочь.
** С'est un frimeur! - Строит из себя бог весть что!

+2

14

Станет женой? Франсиско с легкой гримасой недоверия выгнул густую бровь и с новым интересом оценивающе оглядел потенциальную будущую мачеху. Однако, сколько эпитетов! Он непростительно редко виделся с отцом, но имел некоторое представление о его предпочтениях. Девицы наподобие этой, по его мнению, в них не входили, разве что в качестве экспериментов. Оттого сейчас де Лара-младший испытал легкий укол досады - это его явных промах. Не все он знает, не все изучил, не все уловил и заметил. Впрочем, острый язычок "детки" подстегнул и более менее расставил все по местам. Он сдержанно улыбнулся, не размыкая губ, и с ленивым спокойствием парировал, расправляя белоснежную жесткую от крахмала салфетку.
Сверхъестественный слух вампира уловил едва слышную реплику и он скрыл широкую ухмылку под салфеткой, прижав ее на мгновение к губам.
- Tel quel*, - проурчал он утробно, сверкнув черными глазами, - Добро пожаловать в семью... мадемуазель.
Он отложил салфетку, кивнул отцу, отвлекся на горничных и после недолгих раздумий поманил к себе невысокую, изящно сложенную брюнетку с большими, несколько испуганными глазами и пухлыми, по-детски приоткрытыми губками. По общему типажу она отчасти напоминала севшую поотдаль Адели. Вампир мягко сжал ее руку, притягивая к себе и, приобняв за талию, усадил себе на колени, проведя ладонью по темным вьющимся волосам в успокаивающем, ласковом жесте и проникновенно посмотрел ей в глаза. Несчастная смущенно улыбнулась и доверчиво прильнула к сеньору. Франсиско коснулся губами ее виска, игриво сдув выбившийся из-под чепца завиток:
- Да, я родился здесь и прожил некоторое время, почти все детство. Это было давно, - уклончиво отозвался он на вопрос девушки, мягко лаская пальцами тело прижавшейся к нему горничной, ощущая под плотной тканью форменного платья крепкое упругое бедро и плавную линию талии. Губы вампира почти невесомо касались гладкой кожи, обжигая скулу, щеку и линию челюсти жарким дыханием. Ноздри дрогнули и затрепетали, когда в нос ударил знакомый и ожидаемый запах возбуждения. Под давлением ласки девушка наклонила голову в сторону и Франсиско провел кончиком языка от мочки ушка вниз по шее к полуоткрытому плечу, улавливая губами нарастающее биение пульса сонной артерии. Смуглые пальцы зарылись в аккуратно уложенные волосы, сбрасывая чепец, сеньор припал к шее сладострастным поцелуем, девушка закрыла глаза и тихо застонала, слегка выгибаясь и плотнее прижимаясь к господину.
Де Лара поднял горящие глаза и впился взглядом в Адели, поймав ее ответный взгляд, широко улыбнулся и сверкнули удлинившиеся, заострившиеся клыки:
- Я уже успел умереть. Кстати, умер я тоже здесь. Bon appétit, mademoiselle,* - клыки легко, с хирургической точностью вошли в плоть, губы тут же плотно сомкнулись вокруг раны, не выпуская наружу ни капли драгоценной живой горячей крови. Жертва, казалось, почти не заметила укуса - она лишь вздрогнула и снова затихла под рукой хозяина, сжавшего ее в объятиях. Вампир наслаждался ужином. В качестве отменной приправы служил испуг в больших глазах мадемуазель Перро.

_____________________________
* Тel quel - какой есть (фр.)
* Bon appétit, mademoiselle - Приятного аппетита, мадемуазель (фр.)

Отредактировано Francisco Avellaneda (2015-10-24 19:05:46)

+1


Вы здесь » Leaden Skies » Stories of old » Он войдет, никого не спросив


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC