Leaden Skies

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Leaden Skies » Somewhere I belong » В театре теней сегодня темно


В театре теней сегодня темно

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время: август 2014 г.
Место: Лондон, "Брайт"
Участники: Рейнальд Хейес, Брайан Оуэн
Описание: никогда не верьте тому, кто говорит "никогда". Никто из нас не знает себя до конца, сколько лет ни проживи.

0

2

В августе в Лондон пришло лето, и душное марево повисло над головой тех немногих несчастливцев, которые не уехали в отпуск и вынуждены были пережить это время в раскаленном городе, среди газа, пыли и толп туристов, которые кучками сновали по центральным кварталам. Брайан был среди них. Он сидел у окна в офисе, считая часы до окончания рабочего дня, и теребил галстук, который, казалось, душил его. На самом деле Брайан знал, что его душит по-настоящему: и многочисленные звонки Джесс, и бумаги, которые ему приносили для шефа, чтобы проверить печать и подпись, и данные обязательства перед семьей - все это выводило его из себя на фоне ужасной жары, когда, казалось, даже стены офисного здания начинают потихоньку оплавляться под лучами палящего солнца. Метеорологи уже неделю делали ужасающие прогнозы и с восторгом рассказывали об уникальном аномальном антициклоне, который поглотил город на долгие семь дней и продержится, видимо, еще с неделю. Им было интересно, Брайан же ждал хотя бы капли дождя.
Телефон к вечеру звонить перестал: обитатели офиса, как сонные мухи, слонялись из угла в угол, перебирая бумажки и развлекаясь тем, что пили холодную воду из кулера возле двери. Брайан считал часы до окончания рабочего дня. Несмотря на вечер пятницы, несмотря на прохладу, медленно опускающуюся на город с заходом солнца, он больше всего на свете хотел, чтобы этот рабочий день никогда не заканчивался. Дома его ждала Джессика, нерешенный вопрос, ее намеки, которые были очевидны даже слепому, но которые он игнорировал с выдержкой камня, ее раздражение ожиданием и его собственное раздражение тем, что она не понимает очевидного, объяснять которое он меньше всего на свете хотел сейчас.
- Эй, парень, что-то на тебе лица нет, - Брайан и не заметил, как и когда к нему подошел Стивен. Он моментально проснулся и вскинул на него взгляд.
- Да что-то день не очень... - вяло откликнулся он, извиняюще улыбаясь. Стивен сел напротив, активный, веселый, в своем идеальном костюме, с идеальной прической - человек, родившийся в рубашке, у которого не бывает проблем и плохих настроений. Брайан удивлялся, есть ли у этого человека вообще душа, хоть что-то внутри, то неотъемлемое и важное, что заставляет их всех любить, страдать, радоваться и огорчаться. Стивен на его глазах всегда был в одном состоянии - неизменной активности и готовности ко всему, как робот, которого запрограммировали угождать. Впрочем, последнего и сам Брайан не смог избежать.
- Не очень? Понимаю, мертвый сезон, конец лета...
Стивен почесал нос, задумчиво глядя в окно на многоэтажки.
- Мы собираемся в клуб сегодня с Крисом. Расслабиться, отдохнуть... Не хочешь присоединиться? Можешь позвать Джесс, думаю, она не откажется.
Мгновение Брайан обдумывал предложение. Мгновение.
- Она сегодня занята. У них отчетность в конце месяца, она допоздна задерживается на работе, - солгал он, быстро и ровно, больше всего на свете мечтая не покраснеть в неподходящий момент. Стивен, казалось, внимания не обратил. Он вообще, как думал Брайан, мало на что обращал внимание.
- Ну... тогда тебе тем более можно сходить развеяться. Это лучше, чем коротать вечер в одиночестве.
Стивен ободряюще улыбнулся, и Брайан кивнул.
- У главного входа в семь, - бросил коллега на ходу. Брайан махнул рукой, давая понять, что услышал.
***
Когда Крис предложил пойти в "Брайт", Брайан не стал возражать. Он встревожился, но лишь на короткое мгновение. К вечеру его охватило поразительное равнодушие к дальнейшему - и он был согласен на любой вариант, даже стать кормом для вампиров. Пусть это и противоречило идеологии партии.
В клубе было шумно, в клубе было людно, и Брайан на короткое мгновение ошалел от музыки и гула голосов. Стивен и Крис пошли к администратору, Брайан занял место за барной стойкой, пустовавшей, в отличие от танцевального зала.
- Стакан виски, пожалуйста, - он выложил деньги на прилавок и подождал, пока бармен, бородатый брутальный мужчина лет сорока, не нальет ему.
- Трудный день? - спросил тот с сильным шотландским акцентом.
- Есть немного, - кивнул Брайан, рассматривая стакан и всерьез раздумывая о перспективе напиться в стельку и вызвать недовольство Джессики. Очередное недовольство.
- Вечер пятницы? - Брайан кивнул на толпу танцующих в зале, где яблоку было негде упасть.

+1

3

Табачный дым, смешанный с жаром, тускло светившийся краснотой, поднимался вверх, плотной пеленой висел под потолком, повинуясь закону летучих тел он стремился еще выше, чтобы смешаться с ветром и дождем снаружи, которых отсюда не слышно из-за грохота музыки и гомона голосов, но другой закон – закон твердых тел, ограничивающих пространство, закон стальных балок и бетонных перекрытий, уродливых внутренностей блестящего и роскошного «Брайта» - был сильнее. А внизу – внизу, под прикрытием балдахинов, в глубоких решетчатых нишах клубилась темнота, которой не было дело до неба снаружи, до мокрого асфальта, что пах уходящим городским летом, этой тьме хорошо в крепких объятьях каменных домов, которые веками давали укрытие ей и тем, кто в ней родился. Так и сейчас снаружи, под дождем, мелькает в огнях большого города мерцающая жизнь легких существ, предназначенных небу, как этот мерцающий дым, здесь же душная темнота заливается в легкие, и тихий вскрик и стон заставляют оборачиваться и прислушиваться к тому, как выцветают все краски и оттенки, только один цвет остается, и цвет этот – глубокая краснота. Он не считал поминутно, сколько уже смотрел за ними в одной из таких глубоких ниш, где сумрак тоже был красновато-фиолетовым – от характерного освещения столь излюбленных цветов Летисии, от тканей, отдававших часть своего цвета темноте, от вспышек, быстрых и резких, в так ударам разгоряченного живого сердца, что во тьме похоже на яркую звезду, и, отводя взгляд, он все равно слышит каждое движение и чувствует каждый сбивчивый, прерывистый вздох. Он закрывает глаза, прислоняется головой к мягкой спинке предательски уютного дивана, обнимающего прохладой, прикрывает глаза, слушая бьющийся вокруг обманчиво живой мир, но давно уже мертвый, сгнивший внутри до пустоты, и жизнь ему дает лишь искусственный огонь, рукотворная aqua vitae, которая здесь у каждого своя — у них кровь, у других алкоголь. Руки, расслабленно раскинутые  в стороны, казались невесомыми и дарили обманчивое чувство полета, хотя кому, как не ему, знать, что им всем здесь суждено только падать, падать все глубже?
Этим стенам почти столько же лет, сколько и ему, и сколько они видели таких вечеров? С тех самых пор, как перед ними стали приветливо распахиваться двери гостиных и залов, с тех пор, как они стали желанными гостями у тех, кто старается изо всех сил идти в ногу со временем, и это место… оно было первой вехой на пути перемен, которые они все – по обе стороны – приняли со скованными улыбками. Хотя ему казалось, что Летисия лукавила, с ее любовью к риску еще до того дня она вполне могла приводить сюда за руку каких-нибудь лондонских декадентов и показывать им то, чего они так жаждали, или актрис Ковент-Гардена неподалеку, любителей оперы и русского балета, цветную и пеструю публику, среди которой они были монохромными тенями, и их всех – обе стороны – это устраивало, им нравилось это, тянуться к противоположностям самих себя. Сейчас все было иначе, люди выцвели, а они, наоборот, слишком часто стали покидать свои сумерки, в которых только красный цвет был всегда желанен. Все очень изменилось. Теперь они сами приходят, уставшие от жизни, и ищут ее у тех, кто давно одной ногой за порогом смерти, а они с готовностью берут предложенное в обмен на миг боли и наслаждения, разгоняющих застоявшуюся кровь. Все очень изменилось.
— Скучаешь? — Летисию он узнал по голосу, не открывая глаз, неуловимо улыбнулся одними уголками губ, пряча за этой улыбкой настоящий ответ на ее вопрос. Она все равно узнает, но ему не хотелось, чтобы это было столь явно, чтобы одного взгляды было достаточно для того, чтобы понять, считать по глазам, по усталой гримасе его состояние, приведшее сегодня сюда. — Все в порядке?
Рейнальд почувствовал, как ее рука скользнула по его бедру, как пальцы покрутили задумчиво пуговицу на рубашке, и ее едва ощутимую узкую ладонь, замершую у него на груди, как будто она могла так что-то почувствовать. Рейнальд молчал, глядя на нее из-под ресниц, и в их обоюдном молчании нехитрая правда вывернулась наружу сама собой, может, потому лишь, что давно стала обыденностью, привычкой, рутиной, и не удивляла нисколько. Летисию — в первую очередь.
— Поссорились, — она опустила взгляд, поглаживая его плечо, и это был не вопрос, утверждение. Были ли у нее уже Изабель, пожаловалась ли, рассказала ли свою версию подруге? — Что на этот раз?
— Тебе правда интересно? — он чуть улыбнулся, ловя ее многозначительный взгляд. Всегда было трудно понять истоки ее интереса, после всего, что бывало между ними троими, Летисия могла рассчитывать на право считать себя частью этой связи, но с трудом верилось, что она серьезно в это верит — есть такие цепи, которые сковывают только двоих, и иногда третий может попробовать причаститься этой связи, ее боли и ее сладости, но чтобы познать до конца, нужно найти себе такие же. Когда они у нее были, и кому, как не ей, понимать, что это на самом деле такое.
— Пойдем лучше к нам, — она глазами указала на из тесную компанию в противоположном углу зала, где в сумраке он чувствовал возбужденное биение живых сердец. Потом декорации сменятся. В Брайте есть и более укромные места. — Развеешься, отвлечешься.
— Я бы предпочел наедине, — Рейнальд провел кончиком пальца по ее нижней губе, очерчивая довольную улыбку, но уже зная, что она откажется, и что он в свою очередь согласится, лишь бы не ехать сегодня утром домой в Уимблдон. Над плечом у Летисии неожиданно выросла тень, вопросительно посмотревшая в его сторону, но когда Летисия кивнула коротко, незнакомец заговорил, отрвисто и четко. Пока он говорил, Летисия менялась в лице, а Рейнальд шарил взглядом по залу, пока не остановился на барной стойке, пытаясь среди согбенных спин и размазанным дымом лиц найти того, о ком говорил охранник.

+2

4

В клубе было шумно и людно, душно - но Брайану нравилось здесь, нравилось молча наблюдать за кипящей вокруг жизнью, потому что здесь это было в порядке вещей. Здесь никто не мог упрекнуть его в том, что он пришел растрачивать даром отведенное ему время, в том, что он позволяет себе смотреть на окружающих и просто наслаждаться этим - потому что это место существовало, чтобы растрачивать даром все, что имеешь, чтобы забыть о том, что было до и что ждет тебя после и наслаждаться сегодняшним моментом, где никто не знает твоего имени, никто не знает твоего лица, где ты - лишь один из многих и от тебя не требуют большего, чем просто быть здесь.
Вернувшиеся Стивен и Кристофер расслабленно замерли у барной стойки, заказав себе алкоголь. Брайан знал, зачем они отходили: вкусить сомнительного удовольствия дорогого кокаина, которого он сторонился и избегал. Возможно, зря, подумал он сегодня, возможно, ему стоило забыть на какое-то время о своей работе, о семье, о Джесс, об обещаниях и ответственности - потому что бесконечные ожидания других и бесконечное чувство вины и злости нельзя выносить долго, ведь рано или поздно у самых терпеливых терпение кончается. Долго ли сможет бежать загнанная лошадь?
Странным образом, несмотря на деньги, карьеру и положение в обществе, Брайан чувствовал себя загнанной лошадью.
"Тебе просто все слишком легко дается,"-  сказал бы недовольным тоном его отец, если бы знал, о чем он думает. Только Брайан никогда в жизни не поделится этим ни с ним, ни с кем-либо еще. Нельзя сказать миру, что ты от него смертельно устал. Мир не поймет.
Юная и прекрасная как небо вампирша села рядом с ним. Несколько многозначительных взглядов - и они завязали разговор. Она - задумчиво зарывшись пальцами в волосы пепельного цвета в тусклом свете ламп над барной стойкой, Брайан - перебирая в руке свой стакан. Она казалась молодой, у нее были жесты сегодняшнего человека, стрижка, одежда - все было так, как будто ей и правда было двадцать лет, на которые выглядело ее лицо. Ее выдавали только клыки, которые она показывала, когда улыбалась - широко и без стеснения, - и глядя на эти клыки, Брайан не мог избавиться от ощущения, что его обманывают, что под маской молоденькой девушки прячется старый иссохший труп, жаждущий крови, этакая самка богомола, готовая откусить ему голову, стоит ему зазеваться в любой момент. Брайан оставался дружелюбен, но это странное ощущение не покидало его, и он уже спросил себя, не слишком ли много времени он проводит на работе, что уже не может иначе воспринимать нелюдей. Возможно, ему стоит задуматься о том, как это будет в дальнейшем. Возможно, стоит задуматься, нужна ли ему вообще эта работа - к которой он не испытывал ни веры, ни уважения, лишь чувство долга. Это хорошее место. Здесь можно сделать карьеру.
Поэтому ты сидишь в вампирском баре, которым руководят ваши заклятые враги и разговариваешь с вампиршей, всерьез рассматривая перспективу изменить ей с Джесс. А ведь она этого не простит.
От мысли о том, что Джесс сошла бы с ума, узнай она, где он и с кем, его губы сами собой растянулись в улыбке. Вампирша рядом улыбнулась в ответ, думая, что его улыбка обращена ей. Она и была - в каком-то смысле.
- Господа, не могли бы вы пройти с нами? - вежливый голос администратора раздался в двух шагах от Брайана. Он поднял взгляд. Администратор, молодой человек в костюме, с длинными волосами, собранными сзади в хвост, обращался, несомненно, к ним. Стивен и Крис подобрались, Брайан тоже. Неприятностей из-за наркотиков ему не хотелось.
Вампирша незаметно ретировалась.
- Да, конечно, - глупее глупого было бы встать в позу и отказаться сейчас, на чужой территории, на виду у всех. Кроме того, Брайан всегда был послушным мальчиком.
Они прошли в небольшой кабинет за служебной дверью, где администратор вежливо и твердо попросил их удалиться. Брайан видел его взгляд и взгляд его напарника - презрительный, злой, и подумал, что дело, видимо, не только в кокаине. Совсем не в кокаине.
- Мы уйдем, - миролюбиво сказал он, опережая возможные реплики Стивена и Криса. - Мы не хотим создавать проблем.
Он механически потянулся к карману брюк за телефоном и обнаружил, что его там нет. Нехорошо.
- Я оставил свой телефон у барной стойки. Могу я вернуться за ним?
Вампир напротив выглядел так, как будто он ему сейчас от души вмажет. Хотя, как считал Брайан, поводов у него абсолютно не было.
Дерьмовый день завершался так же дерьмово, как начинался.

+2

5

Удивительней всего было услышать о том, кто сегодня оказался рядом с ними, под одной крышей и в одних и тех же стенах, где происходит столько всего запретного и опасного, от чего у молящихся на двухцветный флаг радикалов дрожь пробегает по телу, от ужаса и стыда за собственное племя, что приходит сюда добровольно в поисках наслаждения и запретной тайны. Удивительней от того, что сегодня один из последователей красно-зеленых божков оказался среди них с целями не вполне ясными — зачем бы ему приходить туда, где каждый звук и каждая линия кричит о том, против чего на площадях разве что не жгут их собственне флаги и знамена, где призывают срыть подобные места и построить церкви? Рейнальд заметил, как напряглась Летисия, и ее волнение и тревога передались всем вокруг, задев и его, и Рэйвен настороженно следил за возней в дальнем углу зала, у стойки администрации, где на смену красному полумраку приходил слепящий, яркий свет маленькой неуютной комнаты, похожей на камеру для допроса. Он видел, как они говорят что-то тем самым возмутителям спокойствия, виновникам беспокойства хозяйки, и за одно это Рейнальд считал возможным дать вышибалам объяснить им на понятном и доходчивом языке, куда им следует нести шлейф своих дел, а от каких мест лучше держаться как можно дальше, но только Летисия не приемлет насилия в собственном заведении и тщательно оберегает его репутацию, и ее слово закон. В том числе и для него, и поэтому Рейнальд только лениво наблюдал, даже не пытаясь расслышать что-то поверх грохота музыки и шума голосов в зале внизу, покуда рука Летисии нервно теребила воротник его рубашки, царапая огромным кольцом шею и край уха.
— Успокойся, — мягко сказал он, останавливая ее нервные пальцы, осторожно сжимая в ладони ее узкую хрупкую ладонь, но она, кажется, даже не обратила внимания на его умиротворяющий тон, даже не оторвала напряженного, настороженного взгляда от копошащихся в углу теней, чьи лица, выхваченные неоном и лампами дневного света в тесной комнате за стойкой администрации не выражали ничего, кроме такого же напряжения. Отчасти он ее понимал — он тоже всякий раз был готов мгновенно сорваться с места и отреагировать на любую провокацию в Ун Медико, куда тоже порой наведывались любители острых ощущений или дешевых сенсанций, на которые мгновенно слетятся журналисты и полиция, если с их головы упадет хоть волос. Они всегда будут виноватыми, даже если придется защищать свою жизнь, свою честь и дело своей жизни, виноватые одним лишь тем, что красно-зеленой братии очень нужны голоса избирателей и повод лишний раз заявить о себе. Она именно этого боялась, и боялась вполне обоснованно.
— Мне это все не нравится. Как его вообще сюда пропустили? — она обернулась назад, и пока высокий вампир из числа ее собственной семьи что-то быстро и сбивчиво объяснял ей по-испански, он продолжал следить за происходящим в стороне зала, куда уже начали обращать внимание и другие посетители. Беспокойство неожиданно вышло за пределы их тесного круга, расползлось по клубу и нарушило привычное течение жизни в этих стенах, разрушило атмосферу праздности и наслаждения, ради которых сюда и приходили. Рядом тихо выругалась по-испански Летисия, поднимаясь с дивана, и Рейнальд обернулся к компании вышибал, администраторов  и их нежеланных гостей, увидев тоже, что одному из этих гостей кто-то решил устроить теплый прием.
— Я разберусь, — он поймал ее за руку и мягко, но настойчиво усадил обратно. Пару секунд она молчала, рассматривая его лицо, после чего благодарно улыбнулась и кивнула, одними глазами попросив...
... только не переусердствуй...
... разве я когда-нибудь...

... и высвободила руку из его пальцев.
Когда Рейнальд спустился вниз, стало ясно, что он точно не слишком рано, скорее даже запаздывает, потому что двое вампиров в компании одного уже изрядно выпившего вервольфа уже обступили молодого человека со всех сторон, и можно было только гадать, как они распознали в нем члена радикалов. Это стало ясно только тогда, когда Рейнальд подошел достаточно близко, и ярко-алый блик повернувшегося прожектора выхватил из душного сумрака его лицо, не оставившее никаких сомнений — порой бывает так, что тени запоминаются лучше тех, на кого направлен яркий свет софитов. Иногда это признак скрытого величия, иногда знак того, что их патроны ничего не стоят. Несколько посетителей обернулись на него и быстро отошли в сторону, давая дорогу — среди завсегдатаев Брайта его лицо тоже узнаваемо, и в спину летел тихий, приглушенный шепот "лорд Рейнальд", "лорд Макивер", но он, поглощенный происходящим, не обратил внимания даже, и даже на фамилию, за которую в иной раз мог хлестнуть незнайку болезненным напоминанием о том, что лорд Макивер давно мертв.
Перед глазами выросла растерянная девушка-администратор, от которой пахло отданной уже не раз кровью. Донор, которая, может быть, работает здесь в надежде на дар от одного изсыновей Летисии, но надежда эта тщетна, а теперь еще и страх поселится в ее сердце, сомнение, ведь это она недосмотрела. Она что-то хотела сказать, но Рейнальд опередил.
— Что здесь происходит?
Один из вампиров обернулся к нему, и его агрессивное выражение лица мгновенно померкло.
— Лорд Рейнальд, мы...
— Разойдитесь.
ЕГо голос был настолько спокоен, что они не сразу осознали, что именно он сказал. Приказал. И можно было бы приказать по-настоящему, но ради спокойствия Летисии не хотелось превращать это в спектакль и демонстрацию своей власти в чужом доме. Он обещал, в конце концов.
— Только попробуй, и я сломаю тебе руку, — Рейнальд даже не посмотрел в сторону вервольфа, но тот замер на месте и вытаращился на него глазами, полными не то удивления, не то ужаса, и сделал шаг назад, в темноту и толпу, молчаливо взиравшую на них. Рейнальд поднял голову, окидывая их взглядом — и отвернулся к виновнику этого представления, без которого вполне можно обойтись. Откуда-то справа выступил еще один человек, от которого пахло испугом, желанием поскорее отсюда убраться, и в этом Рейнальд был с ним согласен.
— Простите нас... мы пойдем... Брайан...
— Идите, а он никуда не пойдет, — Рэйвен не отводил взгляда от лица того, кого только что назвали Брайаном, но в Семерке всех, приближенных к Макмерфи и так знали по именам. — Проедем, мистер Оуэн.

+1

6

Брайан услышал о появлении вампира прежде, чем он появился - потому что изумленные шепотки бежали по толпе. Лорд Рейнальд, лорд Макивер. Имена лордов Семерки были давно знакомы ему, и это не было исключением. Самый младший, поднявшийся за счет протекции венгерского клана, сын жестокого Шэйна Макивера, известного своей непримиримостью и радикализмом. Говорили, Рейнальд больше остальных детей Шэйна похож на своего сира, говорили, что он держит сеть своих клиник в ежовых рукавицах, говорили про его порочную связь с собственной сестрой и о том, что это он убил своего кровного отца. Поэтому Брайану стало немного не по себе, когда Рейнальд Хейес приблизился к нему, щурясь и глядя на него с абсолютно невозмутимым выражением лица. Тем не менее, Брайан взгляда не отвел: выпитое, а может, опасность придали ему известной смелости. Он, не глядя, принял протянутый кем-то сбоку телефон, оставленный им на барной стойке. Свет выхватил бледное и холодное лицо Рейнальда Хейеса, свет отбрасывал резкие тени на его лицо, когда тот резко и отрывисто говорил с одним из вампиров. Брайан спросил себя: какой же вес имеет в Семерке этот лорд, что ему подчиняются здесь, в месте, принадлежавшем другому вампиру, полном представителей другой семьи.
Сбоку выступил Крис, бормоча что-то невнятное. Брайан не мог с ним не согласиться, но пресмыкаться бы не стал. Тупое раздражение, копившееся весь вечер, усталость, истощение - все эти чувства смешались, и наконец нашли адресата - стоящего перед ним вампира. И хотя Брайан был достаточно благоразумен, чтобы не вступать с ним в открытую конфронтацию, он не поддержал Криса, промолчал, пытаясь сохранить хотя бы видимость достоинства.
Он не знал, заметил ли вампир его раздражение, но Брайана отпустить не позволил. "Не позволил" - как это чужеродно звучит в двадцать первом веке. Брайан поймал себя на том, что гадает, когда этот вампир появился на свет.
- Брайан... - Крис неуверенно посмотрел на него. Оуэн мотнул головой: ни да, ни нет.
- Идите, - сухо бросил он, переводя взгляд на коллегу, а потом снова на вампира. - Я сам разберусь с происходящим.
Он наклонил голову, глядя на вампира перед собой. Сопротивляться было бессмысленно, да и едва ли тот собирался всерьез причинить ему вред: слишком много свидетелей было вокруг, были свидетели-люди. Причинить ему вред так открыто означало объявить войну всем. Если Рейнальд Хейес хотел этого, то едва ли хотели те, кто стоял над ним.
Поэтому он медленно кивнул.
- Как пожелаете, лорд Рейнальд, - в последних словах он не удержался от еле заметной насмешки. Подшучивать над раздраженным вампиром было самоубийственно и, возможно, он действительно слишком много выпил сегодня, чтобы так вести себя. Но Рейнальд Хейес не отреагировал. Он молча указал ему на выход, так же молча прошел с ним к парковке и дождался, пока Брайан не сядет в машину.
- Куда мы едем? - спросил Брайан, когда они удалились достаточно далеко от клуба.
Рейнальд промолчал. По ощущениям Брайана, они двигались на юг, и действительно - бизнес-центры вскоре сменились фасадами высоток.
Темные глазницы окон смотрели на него снизу вверх, когда Рейнальд въехал в один из дворов. Брайан молчал. Его, очевидно, привезли туда, где вампир чувствовал себя как дома. Зачем? Запугать? Этот вариант был, наверное, логичнее всего. Хотя и с ним не все клеилось.
Он вошел внутрь. Рейнальд Хейес шагнул следом и включил свет.
Кажется, внутри никого, кроме них, не было.

Отредактировано Brian Owen (2015-11-20 02:14:25)

+1

7

Он никогда не возвращался в этот дом без крайней нужды, и слава бездне, что нужда возникала не так уж и часто. Воспоминания уже давно не оживали в этих стенах, складываясь к живые, настоящие картины когда-то пережитого, но иногда ему казалось, что тени здесь слишком подвижны, а звуки — посторонни, и в тенях и звуках порой могло почудиться знакомое лицо или знакомый голос, которые, наверное, уже никогда не вытрутся из памяти. Рейнальд не мог ответить себе на вопрос, отчего не продает эту старую квартиру, зачем поддерживает ее в тот состоянии, в котором они всей семьей ее когда-то покинули: за эти четырнадцать лет здесь не изменилось ничего, и даже то место перед камином, где когда-то лежал дорогой антикварный ковер, все еще пустовало, на своих местах были кресла и диван,и если бы здесь не убирались каждую неделю, то, быть может, они бы так и были сдвинуты, когда он упал, может, так и рассыпаны были бы осколки стекла в его кабинете, а его собственная кровь засохла и заржавела бы за столько лет на каминной полке. Этот мальчик, конечно, не знал, что здесь произошло в снежном декабре двухтысячного, за несколько недель до начала нового тысячелетия — новой эры, когда все изменилось, хотя он мог слышать слухи, домыслы, которыми эта история за столько лет обросла, и, скорее всего, оно так и есть. Учитывая, кто он и откуда. Рейнальд внимательно проследил за ним взглядом, когда они переступили порог, подмечая, как он вдрогнул чуть заметно, когда щелкнул включатель, и тусклый свет старых, нарушающих все новые экозаконы ламп выхватил из мрака очертания предметов и бросил резкие черные тени на стены и потолок.
— Возможно, это не самое уютное место, но все же, располагайтесь, мистер Оуэн, — одним взглядом он указал на сиротливо стоящий перед камином диван и примостившееся рядом кресло, их которых уже давно выветрилось тепло живых тел и запах тел мертвых, память об их голосах и лицах, когда бывало, что они все вместе собирались здесь. Это было так давно, кажется, что даже он сам с трудом припоминал, о чем они тогда говорили, но опыт и совсем другие воспоминания подсказывали, что сегодня эти стены не увидят ничего нового.
Все когда-то уже было. Все когда-то происходило с ними, и вариантов развития событий на самом деле не так много. Любой жизненный сюжет либо становится драмой, либо вырождается в фарс, и было даже интересно узнать, куда сегодня их заведет разговор, во что выльется неожиданная, удивительная для него самого инициативность и желание содрать с этого мальчика лак напускной непринуждености и безразличия — Рейнальд им ни на секунду не был готов поверить. Наивность мог себе позволить сын Шэйна Макивера, его послушный исполнитель, закрывавший на все глаза вплоть до тог момента, как пролилась кровь, но не Рейнальд Хейес, лорд Семерки, которому сам Мадараш протянул колоду, и он вытянул тогда карту Отшельника. Одним из свойств его была подозрительность, доходящая порой до немыслимого, но Рейнальд не считал, что с этим нужно как-то бороться.
Ибо этот мир — обитель обмана, и им здесь не рады.
— Сожалею об испорченном вечере, — Рейнальд вытащил из бара початую бутылку виски, налил в одиноко стоящий посреди журнального столика стакан и поставил бутылку рядом. Она сегодня еще наверняка пригодится, и не потому, что он хотел хоть как-то компенсировать Оуэну недопитое в клубе. — В первую очередь — о своем, мистер Оуэн. Ваш неуместный визит в "Брайт" стал причиной, по которой я вынужден разговаривать с Вами здесь, а не посвятить время до рассвета куда более приятным делам.
Мысль на мгновение метнулась назад, в душный сиреневый полумрак глубоких ниш, в которых тихий стон тонул в громе музыки и шуме голосов, а запах дорогого табака смешивался со сладковатым запахом крови и духов, которые так любила Летисия. Рейнальд чуть повел головой, наклонив ее набок и разглядывая своего невольного гостя сверху вниз, не торопясь садиться.
— Здесь, наверное, холодно, — неожиданно бросил Рэйвен, не оборачиваясь, наощупь находя переключатель, который так ругал в свое время Шэйн, старомодно не желавший расставаться с настоящим камином, но вынужденный смириться. Мэрия настояла. Комната стала еще светлее, когда к низкому желтому свету прибавился красноватый отблеск искуственного пламени, который делал виски в одиноком бокале похожим на свежую кровь.
— Выпейте, мистер Оуэн. Тепло еще нескоро станет.

+1

8

Квартира казалась забытой, заброшенной - Брайан мог бы подумать, что таковы все дома вампиров. Они не хранят ни тепла, ни запаха - всего лишь склепы, квадратные коробки, призванные служить укрытием от холода и непогоды. Но он знал, что Рейнальд Хейес не живет один, Рейнальд Хейес оставался главой своего немногочисленного клана, а потому молчание в комнатах и коридорах могло свидетельствовать лишь о том, что его привезли не туда, где он жил. И это было правильно - на месте Рейнальда он не стал бы привозить чужака к себе домой. Тогда что это был за дом?
История каждого из вампирских лордов восходила корнями к временам настолько далеким, что становилась достоянием истории. Каждого, кроме лорда Макивера или лорда Хейеса, как его называли друзья и враги. Лорд Рейнальд Хейес был одним из самых неясных игроков на политической арене, потому что неясна была его ценность для других лордов, в первую очередь - для Мадараша, который мягкой, но сильной рукой держал за горло все крупные кланы в Англии. Неясна была его история - обращенный сын Шэйна Макивера, о котором Брайан много чего слышал от начальства, но которого никогда не видел воочию. Много тайн вокруг этой семьи - таинственне были разве что Блэкетты, о которых не один полицейский, работающий на партию, сломал себе зубы.
Брайан сел в предложенное ему кресло, но пить не стал. Из него уже почти выветрился хмель вампирского клуба и голова была ясной. Ему не хотелось лишаться этой ясности, несмотря на холод опустошенной квартиры, несмотря на холодный взгляд вампира.
Брайану хотелось спросить, что это за место.
- О чем именно Вы хотите поговорить? - спросил он вместо этого.
Из головы выветрился алкоголь, и Брайан мог думать ясно и четко. Но отрезвление не вернуло ему утраченной неизвестно когда цельности, целостности человека, который имеет работу, дом, девушку и твердо знает, чего хочет от жизни. Он смотрел на стоящего перед ним вампирского лорда и не боялся за свою карьеру, если произошедшее сегодня в клубе попадет в прессу. Он лишь с тоской думал об отце, о коллегах, о Джейн... с тоской потому, что его съедят поедом, не потому, что он лишится чего-то важного в их глазах - или своих собственных.
- Я признаю, что мой визит в "Брайт" был неуместным, - продолжил Брайан, решив, что раз уж он все равно явился туда, и они ведут разговор в пустой квартире вампирского лорда, здесь можно было не следовать правилам игры. - Я готов даже принести извинения, но почему-то мне кажется, что Вы не сочтете это нужным.
То, что партия делала и делает по отношения к вампирам, нельзя было искупить никакими извинениями, а по меркам вампиров - только кровью. Это Брайан хорошо понимал, но не стал говорить об этом. Он надеялся, что Рейнальд не спросит его, почему он пришел туда, почему согласился отправиться в логово врага, зачем привлек к себе внимание. Брайан знал, что не сможет ответить на этот вопрос. Он по-прежнему был лишен целостности себя, часть его тянулась к старой жизни, часть хотела от этой жизни повеситься. И ни одна из частей не знала ответа на вопрос, зачем он туда пошел. Сменить сторону? Попробовать что-то новое? Испытать острые ощущения?
Если он скажет ему, что Брайан не продумал до конца все последствия своего поступка, он будет абсолютно прав. Брайан не продумал. Тот редкий случай, когда Брайан не продумывал, а потом огребал по полной.
Не исключено, что он основательно влип.
Но почему-то мысль об этом не вызывала страха.

+1


Вы здесь » Leaden Skies » Somewhere I belong » В театре теней сегодня темно


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC